Свято-Покровский храм, драмтеатр, зоопарк: Что происходит в знаковых местах Мариуполя

Центр Мариуполя, где еще недавно шли ожесточенные бои, начинает оживать. Люди, долгое время не имевшие возможности даже выглянуть из укрытий, теперь выходят на улицы. Поиск воды, продовольствия и дров все еще остается основным занятием, однако у многих теперь есть возможность просто погулять или посидеть на скамейке под весенним солнцем.

Корреспонденты ДАН прогулялись вместе с жителями по центральной части города и осмотрели с ними ряд местных достопримечательностей.

Свято-Покровский храм – убежище и дом

Собор Покрова Божией Матери – большой красивый, с огромным куполом, что выше, чем у Софии Киевской. Рядом с храмом – почерневшее сожженное здание, и ниже по улице дома разрушены. Но сам собор чудом уцелел, хоть и лежат у его подножья обломки реактивного снаряда. Старинная водонапорная башня, которая стоит через дорогу от церкви, тоже невредима.

У собора припаркованы машины с табличками «дети». На территории – люди. Для них храм теперь – убежище и временный дом. На сложенной из кирпичей печи во вместительной кастрюле варится еда. Такую картину в Мариуполе можно наблюдать всюду – весь город готовит сейчас на дровах. В храме на данный момент живет около сорока человек. Когда шли бои, было гораздо больше – порядка сотни, но многие эвакуировались, как только появилась такая возможность.

«Мы в церкви с девятого марта. С Левого Берега приехали, там жили десять дней под огнем «Градов». У нас там частный сектор, в своем доме и жили. Никто нас не эвакуировал, и родственников за пределами Мариуполя, тех, к кому можно было бы уехать, – нет. Связи нет, никаких новостей нет. Ждали просто, когда все закончится, а оно все больше и больше разгоралось. Когда в соседний дом прилетело и разнесло его; когда к нам попало в подвал, и начал проваливаться пол – вниз ушли холодильник и печка, вот тогда мы поняли, что дальше сидеть в доме нельзя. Надо хоть куда-то ехать», – рассказывает жительница Мариуполя Ирина Кузнецова.

У Ирины три дочери, причем старшая – беременна. Она осталась в Левобережном районе, и что с ней сейчас – Ирина не знает. Две младшие живут с матерью и отцом в церкви, в комнате, где теснятся двенадцать человек. Никакого отопления тут нет. Все спят в верхних одеждах прямо на полу на расстеленных одеялах.

«Мы сначала переехали к подруге в дом, который стоит рядом. Вот он обгоревший теперь. И когда сильно начали стрелять, перебрались в церковь. Видать, не зря, – говорит Виталий, муж Ирины, чистя на обед картошку. – Было дело – попал в сторожку снаряд, и человека ранило. Жена выбежала из церкви помощь искать, а возле башни укропы тогда еще стояли. Так они на нее автомат направили, угрожали, заставили зайти обратно в церковь. Очень нервно себя вели. Теперь-то, когда тут солдаты ДНР стоят, чувствуем себя в безопасности».

Сейчас Ирина занимается волонтерской деятельностью, помогает другим мариупольцам. Когда бои окончательно утихнут, Кузнецовы планируют отправиться на Левый Берег, надеются найти старшую дочь, а возможно уже, и родившегося внука. Об этой ситуации они рассказали военным и сотрудникам МЧС, им обещали помочь. Так что воссоединение семьи может случиться и раньше.

Храм тоже в ближайшее время возобновит работу. Священнослужители сказали живущим там людям, что 17 апреля будет праздничная служба к Вербному Воскресенью – первая с начала боевых действий в городе.

К театру по дрова

Театр от храма – недалеко. Если от центрального входа – пройти по улице вверх и свернуть за угол. Можно срезать через двор. Удивительно, но двор выглядит так, будто и войны здесь не было – все целое. И «сталинки» у театра уцелели, только окна побило взрывной волной. Идти приходится по разбитому стеклу, переступая выпавших из витрин манекенов, оборванные провода и контактную сеть троллейбуса. На улице еще остались украинские флаги – рваные и грязные.

На театральной площади арт-объекты – разукрашенный орнаментом тетрапод и название города, которое по задумке должно сиять в темноте сотнями лампочек. Был бы свет. Театральный сквер завален обломками, но многие скамейки и металлические фигуры сохранились. А пройдя чуть дальше, можно увидеть поврежденные, но вполне подлежащие восстановлению памятники Тарасу Шевченко и Владимиру Короленко.

Сам театр, к сожалению, разрушен сильно. Удивительным образом целой осталась скульптурная композиция на фронтоне. Одиноко висит афиша спектакля «Собачье сердце» в постановке Валерия Золотухина. Под ногами – ретроспективный стенд, напоминающий о комедии «Играем в дружную семью, или Гарнир по-французски» Марка Камолетти. Судя по датам, спектакль шел на сцене театра в далеких 2008-2009 годах. Тогда многие даже вообразить не могли, что в Донбассе будет война.

Фойе театра частично обвалилось, а зал и сцена уничтожены полностью. Закопченные дымом стены и лестница, темные коридоры: даже если снимаешь в цвете, фотографии внутри театра все равно выходят черно-белыми. Остальные краски выгорели. Над залом крыши нет: если стоять у выхода на обвалившийся балкон – видны купол и крест собора.

К театру приходят люди. Взрывом выбросило много древесины, в том числе и добротные доски сцены. Их складывают на тележки, везут во дворы. Это хорошие дрова, чтобы готовить на них еду.

«Ходим к театру по дрова, собираем доски, – говорит местная жительница Ирина. – Безопасных мест, где можно ходить, уже гораздо больше, чем неделю назад. И гуманитарку получаем. Молодежь идет туда, где «Метро», а таким, как я бабулькам, три раза в неделю МЧС привозит помощь сюда… Переживем, главное – руки-ноги целы и голова на плечах. А так – выкрутимся».

У дома по пути от театра к храму, на пересечении Соборной и Мира – очередь. Люди здесь регистрируются для получения гуманитарной помощи.

«Вы там у себя отметьте, что власть украинская нам вообще не помогала», – говорит одна из женщин.

 

«Да. Только Россия и ДНР нам хлеб дали. Отметьте это», – поддерживает ее вторая. Отметили.

Медведи, тигры, злой енот

Войдя в ворота мариупольского зоопарка, сразу видим следы «прилета»: сгоревшая покореженная машина, рядом – опаленная пламенем карета; деревянный балкончик административного здания разрушен, облицовку частично тоже снесло.

«Прилетало к нам не единожды. Вот было у нас пять верблюдов, четыре погибли. Тяжелей всего было смотреть на них, когда все это произошло, – рассказывает директор зоопарка Савелий Вашура. – Три ламы погибли еще, пять страусов и столько же обезьян погибли тоже. А гепарда вообще на куски разорвало… Сейчас стало спокойнее, и помощь стала поступать, поэтому, надеюсь, гибели питомцев больше не будет. Очень трудно переживать все это. Когда любишь животных, сложно относиться к ситуации рационально, но в экстремальных условиях приходится. Допустим, страус – это ценнейшее мясо. Использовали его, чтобы кормить хищников, сами ели, и людям нуждающимся давали. Погибли, а что делать, не хоронить же, когда еды мало…».

Прогуливаемся вдоль вольеров. Нас сразу замечает медведь – ворчит, тянет сквозь решетку когтистую лапу, впрочем, скорее из любопытства – без агрессии. Тигры и львы соблюдают спокойствие, несмотря на канонаду. В эти дни куда тише, да и звери накормлены. Львица обгладывает целую кабанью ногу. Вообще, в мариупольском зоопарке крупных кошачьих на редкость много. Но самым свирепым зверем из всех оказался енот-полоскун. Когда мы подошли к клетке, он скалился и шипел. А у проявившего неосторожность итальянского журналиста зверек выбил лапой из рук телефон.

«Очень помогают и с едой, и с водой, и с охраной, – говорит директор. – До этого ведь мы зоопарк сами охраняли с охотничьими ружьями. Я тоже на посту стоял со всеми. Наведывались сюда мародеры – всякое шакалье. С ножами, с топорами даже кидались. Но теперь ребята из ДНР взяли зоопарк под охрану, и сюда кто попало не ходит. Когда все закончится, будем рады вновь увидеть посетителей. Это те гости, которых мы действительно ждем».

В районе зоопарка на проспекте Металлургов – много людей, можно сказать, толпы. Среди них не только те, кто идет за водой, дровами и гуманитаркой, но и просто спокойно гуляющие пары и целые компании. Главное – люди улыбаются. И как же приятно видеть эти улыбки. Наблюдавшаяся не так давно апокалиптическая картина блекнет, постепенно уступая место краскам мирной жизни.

Источник