Сочувствующую Донбассу пианистку Валентину Лисицу «отменили» на Западе

Звезда мировой классической сцены Валентина Лисица покорила сначала родной Киев, затем США. Потом играла на лучших площадках Европы и Азии. Во многом успеху способствовали соцсети — на личном канале пианистки в интернете почти 700 тысяч подписчиков. За границу она попала вместе с будущим мужем — после победы их дуэта на международном конкурсе. И вот за последние несколько месяцев отменили почти все ее зарубежные выступления — из-за позиции по Донбассу и концерта в Мариуполе 9 мая. О том, что сейчас происходит в ее творческой жизни, Валентина рассказала в интервью РИА Новости.

Когда приехала из Парижа, подошла к роялю и заплакала. Во Франции состоялся один из моих последних концертов. С начала марта у меня было всего два выступления из 25-30 запланированных. Причем в Париже угрожали и мне, и организаторам, обещали протесты. Пришлось привлечь полицию для охраны не только нас, но и публики. Но был аншлаг и невероятные аплодисменты! Очень радушная атмосфера была и в Белграде.

Из всех отмененных концертов труднее всего дался Будапешт. Но порадовало, что организаторы хотя бы не кривили душой: прислали письмо, где сообщили, что выступление не состоится по требованию украинского посольства. Кстати, директор Национального театра Венгрии публично осудил факт моей “отмены”.

Мне также написали с немецкого фестиваля, где я должна была играть, — что мое появление в Мариуполе якобы не соответствует европейским ценностям.

Но самое тяжелое, когда от тебя самой требуют писать письма. “Вы должны обелить свое имя, у вас есть полчаса на то, чтобы решить: либо пишете письмо, либо отменяете концерт,” — с такими условиями ко мне обращались зарубежные промоутеры. Сперва просили просто высказаться на бумаге, потом начали публиковать эти заявления в прессе.

Все это было очень мучительно. Мне даже предлагали выступать на условиях анонимности, без упоминания в афише.

У нас отменили семилетний контракт, который мы с мужем в январе подписали с крупным звукозаписывающим лейблом. Супруг, тоже музыкант, делает записи фортепианной музыки на высочайшем уровне.

“После статьи во французской Le Figaro о моей поездке в Мариуполь нас вызвали на разговор. Вчерашние партнеры были в ярости. При этом после встречи глава компании перезвонил моему мужу со скрытого номера, извинился и выразил надежду на дальнейшее сотрудничество, когда ситуация наладится. Сообщил, что ему запретили даже говорить с нами”.

Мне сейчас припомнили все. В 2014-м меня забанили в Торонто из-за моих высказываний в социальных сетях. Точнее, я ничего не говорила, а просто переводила на английский новости о ситуации на Украине. Меня предупредили, но я не послушала. Торонто, я считаю, — столица радикальной, “бандеровской” части украинской диаспоры в Канаде. Это они потребовали меня “уволить”. Но тогда отменили только один концерт.

Сейчас об этом снова вспомнили, как и о моем выступлении в 2015-м в Донбассе. Хотя в последние годы я не проявляла себя никак. У мужа в Киеве родители, и мы боимся за их жизнь.

“Сейчас, на мой взгляд, время возможностей для тех, кто не преуспел в профессии. Я ведь все еще удивляюсь: заявки на отмену моих концертов часто пишут бывшие коллеги или те, с кем учились вместе. Они наконец могут поквитаться с теми, у кого карьера складывалась успешнее”.

В социальных сетях меня отправляют “играть для бурятов” (так и пишут). А я не понимаю, почему это менее престижно, чем, например, выступать перед немцами. Знаю, в Улан-Удэ есть филармония — я бы там с удовольствием выступила.

Мир классической музыки полон скрытого расизма, причем это не только новая русофобия. Отношение к азиатам тоже, на мой взгляд, предвзятое. Хотя многие победители международных конкурсов — как раз выходцы оттуда и наши музыканты. Я считаю, что в России и в Китае сейчас — самые сильные фортепианные школы.

Когда-то, переехав из Киева в США, я столкнулась с тем, что к музыке относятся как к развлечению. Ну то есть анонсы концертов печатались в одном разделе с информацией о футбольных матчах, лошадиных гонках, турнирах по боксу… И публика соответствующая (мой личный опыт).

А когда я впервые выступала в Донбассе 22 июня 2015 года, я испытала нечто совершенно иное. Условия были далеки от идеальных, рояль старенький — ножка отваливалась, была всего одна репетиция. Но как люди слушали! Мне не надо было развлекать их и думать, как удержать внимание. Я просто разговаривала с ними, музыка лилась из сердца, и было очень просто. Чувство, что ты нужен и делаешь что-то важное, толкало меня приезжать еще и еще.

Помню, как после выступления в Донецке в Германии потом все казалось каким-то искусственным. Это был большой фестиваль Брамса в Берлинской филармонии. Публика очень интеллигентная, образованная. Они пришли после хорошего ужина послушать красивого Брамса, потом пойдут отведать вкусный десерт. А совсем недавно я играла для зрителей, которые пошли прятаться после концерта в подвалы. В Горловке сразу после моего выступления началась стрельба.

Когда начали отменять мои концерты, было ощущение, что жизнь закончилась. То, что я могла делать, чему посвящала всю себя, вдруг исчезло.

Но из отчаяния выросла железная воля все это пережить и стать лучше. Если нет концертов — буду посвящать себя дальнейшему росту, разучивать новые произведения, совершенствоваться.

“Сергей Рахманинов, который считается одним из величайших пианистов мира, на склоне лет сказал: “Как жалко умирать — я, кажется, только научился правильно играть”. И я считаю, что мастерство можно оттачивать бесконечно”.

Сейчас я живу в Москве. Супруг и ребенок пока за границей, в США. Муж при этом стал таксистом — надо же кому-то в семье хоть как-то зарабатывать.

А я буду, видимо, и дальше развивать свой YouTube-канал, репетирую по десять-двенадцать часов в сутки и надеюсь на лучшее.

Источник