Интервью Владимира Путина Такеру Карлсону – основные тезисы

Президент России дал интервью самому знаменитому американскому журналисту Такеру Карлсону. В видеоформате оно продлилось два часа шесть минут, за это время российский лидер ответил примерно на 60 вопросов.

ТАСС собрал основные тезисы главы государства.

О переговорах по Украине

Россия никогда не отказывалась от диалога по Украине, но после прекращения переговоров в Стамбуле в марте 2022 года не собирается делать первый шаг: “Почему мы должны суетиться и исправлять чьи-то ошибки?”

Условия урегулирования, в том числе сохранения ситуации в том виде, в каком она сейчас, необходимо обсуждать: “Это предмет переговоров, которые с нами никто не хочет вести или, точнее сказать, хотят, но не знают как. Знаю, что хотят, – я не только вижу это, но я знаю, что хотят, но никак не могут понять, как это сделать”.

О том, почему Лондон сорвал переговоры в Стамбуле

“Да хрен его знает, сам не понимаю. Общая установка была. Почему-то у всех сложилась иллюзия, что Россию можно победить на поле боя, – от самонадеянности, от чистого сердца, но не от большого ума”.

О будущем отношений с украинцами

На Западе зря считают, что боевые действия на Украине “навсегда растащили одну часть русского народа от другой”: “Рано или поздно все равно мы договоримся. <…> Может, даже странно в сегодняшней ситуации прозвучит: все равно отношения между народами восстановятся. Потребуется много времени, но это восстановится”.

О границах Украины

“Украина в известном смысле – искусственное государство, созданное по воле Сталина”, в том числе из венгерских, польских и румынских территорий.

Путин никогда не обсуждал с премьером Венгрии Виктором Орбаном возможность возвращения венгерских земель, которые передали Украине при Сталине.

Причерноморье, “собственно, к Украине никогда никакого исторического отношения не имело”, “просто не о чем говорить”.

О денацификации

Россия стремится к тому, чтобы на Украине больше не делали национальных героев из тех, кто сотрудничал с Гитлером: “Надо избавиться от тех людей, которые эту теорию и практику оставляют в жизни и стараются ее сохранить, вот что такое денацификация”. В Стамбуле об этом удалось договориться.

Об ответственности за украинский кризис

“Понимаю, можно сказать, что наша ошибка, что мы <…> с помощью оружия решили прекратить эту войну <…>, начатую в 2014 году в Донбассе”.

Но тогда стоит вспомнить о расширении НАТО в нарушение обещаний и базах альянса на украинской территории: “Вернемся [и] к тому, что госпереворот совершили на Украине в 2014 году. Бессмысленно, правда? Можно этот шар катать туда и обратно бесконечно”.

О “российской угрозе”

Все заявления о “российской угрозе” – “просто страшилки для обывателей”: “У нас нет никаких интересов ни в Польше, ни в Латвии, нигде. <…> Одни угрозы”.

О возможности разговора с Байденом

Путин неоднократно предупреждал президента США Джо Байдена, что тот совершает “огромную ошибку исторического масштаба, <…> отталкивая Россию”.

С тех пор лидеры не разговаривали, но у них “есть определенные контакты” “по линии различных ведомств”. С их помощью Россия объясняет Соединенным Штатам, что необходимо прекратить поставки оружия Киеву, и “все закончится в течение нескольких недель”.

О деле Гершковича

Гершкович, несомненно, занимался в России шпионажем. Москва готова освободить его только “при встречном движении со стороны <…> партнеров”: “Мы столько сделали жестов доброй воли, что, мне кажется, мы исчерпали все лимиты”.

Российские и американские спецслужбы ведут переговоры. “Не исключаю, что <…> господин Гершкович может оказаться на родине. Почему нет?”

В заключении на Западе есть люди, которые с точки зрения Москвы “не связаны со спецслужбами”. В частности, “человек (речь может идти об осужденном в Германии предполагаемом гражданине РФ Вадиме Красикове – прим. ТАСС), который из патриотических соображений ликвидировал в одной из европейских столиц бандита”, воевавшего на Кавказе.

О “Северных потоках”

Россия не представляет миру свои данные о взрыве “Северных потоков”, потому что “в войне пропаганды очень сложно победить Соединенные Штаты”: “Втягиваться в эту работу можно, но это, что называется, себе дороже. <…> Всему миру и так ясно, что произошло”.

О сотрудничестве с Китаем

Заявления, будто сотрудничество с Китаем опасно для России, не более чем страшилка. Европа сотрудничает с ним еще теснее: “Спросите у европейцев, они не боятся?”

О России в НАТО

Москва интересовалась возможностью вступления в НАТО и предлагала Вашингтону вместе строить противоракетную оборону. Президенты США поддерживали это, но их администрации отказывались. “В конечном итоге нас послали подальше. <…> И мы создали гиперзвуковые системы, причем межконтинентальной дальности, и продолжаем их развивать”.

США постоянно давили на Россию в том числе потому, что в Соединенных Штатах было слишком много специалистов по борьбе с Советским Союзом, “были созданы, условно говоря, избыточные производственные мощности”. “Нужно от этого избавиться – должны быть новые, свежие силы, которые смотрят в будущее и понимают, что в мире происходит”.

О политике США

Политика Вашингтона не зависит от того, кто именно занимает президентский пост: “Дело не в личности лидера – дело в настроениях элит”.

Сейчас Соединенные Штаты безуспешно пытаются приспособиться к меняющемуся миру с помощью силы, но “инструменты, которые США применяют, не действуют”.

“Мир все равно поменяется – вне зависимости даже от того, чем закончатся события на Украине”. Поменяется и место Соединенных Штатов, “вопрос только, как это будет происходить: болезненно, быстро – или мягко, постепенно”.

О развитии технологий и Илоне Маске

Человечеству нужно договариваться о регулировании в сфере искусственного интеллекта, генетических исследований и других “современных направлений, остановить которые невозможно”.

“Сейчас говорят, что в США Илон Маск внедрил уже чип в мозг какого-то человека. <…> Я думаю, что [Илона] Маска остановить невозможно – он все равно будет делать то, что считает нужным. Но надо с ним как-то договариваться, надо искать какие-то способы убедить его”

error: Контент защищён.